Сделать стартовой Добавить в Избранное Перейти на страницу в Twitter Перейти на страницу ВКонтакте Из Пензенской области на фронты Великой Отечественной войны было призвано более 300 000 человек, не вернулось около 200 000 человек... Точных цифр мы до сих пор не знаем.

"Никто не забыт, ничто не забыто". Всенародная Книга памяти Пензенской области.

Объявление

Всенародная книга памяти Пензенской области





Сайт посвящается воинам Великой Отечественной войны, вернувшимся и невернувшимся с войны, которые родились, были призваны, захоронены либо в настоящее время проживают на территории Пензенской области, а также труженикам Пензенской области, ковавшим Победу в тылу.
Основой наполнения сайта являются военные архивные документы с сайтов Обобщенного Банка Данных «Мемориал», Общедоступного электронного банка документов «Подвиг Народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» (проекты Министерства обороны РФ), информация книги памяти Пензенской области , других справочных источников.
Сайт создан в надежде на то, что каждый из нас не только внесёт данные архивных документов, но и дополнит сухую справочную информацию своими бережно сохраненными воспоминаниями о тех, кого уже нет с нами рядом, рассказами о ныне живых ветеранах, о всех тех, кто защищал в лихие годы наше Отечество, ковал Победу в тылу, прославлял ратными и трудовыми подвигами Пензенскую землю.
Сайт задуман, как народная энциклопедия, в которую каждый желающий может внести известную ему информацию об участниках Великой Отечественной войны, добавить свои комментарии к имеющейся на сайте информации, дополнить имеющуюся информацию фотографиями, видеоматериалами и другими данными.
На каждого воина заводится отдельная страница, посвященная конкретному участнику войны. Прежде чем начать обрабатывать информацию, прочитайте, пожалуйста, тему - Как размещать информацию. Любая Ваша дополнительная информация очень важна для увековечивания памяти защитников Отечества.
Информацию о появлении новых сообщений на сайте можно узнавать, подписавшись на страничке книги памяти в Твиттер или в ВКонтакте.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » "Никто не забыт, ничто не забыто". Всенародная Книга памяти Пензенской области. » Наровчатский район » МИЛЮКОВ Александр Иванович. Герой Советского Союза.


МИЛЮКОВ Александр Иванович. Герой Советского Союза.

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Информация из: "Герои Советского Союза: Краткий биографический словарь в двух томах. Т. 2." Любов — Ящук/Пред. ред. Коллегии И.Н.Шкадов. — М.: Воениздат, 1988.:
"МИЛЮКОВ
Александр
Иванович
род. 19.3.1923 в с. Наровчат Наровчатского р-на Пензен. обл. в семье крестьянина. Русский. Член КПСС с 1945. Окончил 10 классов и школу ГВФ. В Сов. Армии с 1941.
На фронте в Вел. Отеч. войну с 1942. В 1944 окончил Саратов. танк. училище. Ком-р танк. роты 53 и гв. танк. бригады (6-й гв. танк. корпус, 3-я гв. танк. армия, 1-й Ук-р. фронт) гв. мл. лейтенант М. 25—29.4.45 в уличных боях в Берлине под огнём пр-ка проделывал проходы в заграждениях, уничтожал огн. точки врага, чем обеспечивал продвижение вперёд стрелк. подразделений. Был ра­нен, но не покинул поле боя. Звание Героя Сов. Союза присвоено 27.6.45.
После войны лейтенант М. — в запасе. В 1955 окончил Всесоюзный гос. ин-т кинематографии. Работает кинорежиссё­ром на киностудии в Одессе. Нагр. орд. Ленина, Отечественной войны 1 ст., 2 орд. Красной Звезды, медалями. В с. Наров­чат в честь Героя поставлен обелиск.
Лит.: 261/70—73; 432/45—49; 487/ 143—147."

0

2

Иформация с сайта Герои страны   http://www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=1167
"Милюков Александр Иванович
19. 3. 1923 - 28. 2. 1992
Герой Советского Союза
    Даты указов

1. 27.06.1945 ( медаль № 7838)

Милюков Александр Иванович - командир танковой роты 53-й гвардейской танковой бригады 6-го гвардейского танкового корпуса 3-й гвардейской танковой армии 1-го Украинского фронта, гвардии младший лейтенант.

Родился 19 марта 1923 года в селе Наровчат Пензенской области в крестьянской семье. Русский. Член ВКП(б)/КПСС с 1945 года. Окончил 10 классов и школу Гражданского воздушного флота. В Советской Армии с 1941 года.

На фронте Великой Отечественной войны с 1942 года. Воевал механиком-водителем тяжёлого танка "КВ", а затем пересел на средний - "Т-34", и вскоре стал командиром танка. В феврале 1943 года в боях за город Харьков его экипаж одержал первую победу над "тигром". В самый разгар боев на Курской дуге в смертельном поединке "тридцатьчетвёрка" Милюкова уничтожает "пантеру", а затем ещё три немецких "тигра".

В 1944 году А.И. Милюков окончил Саратовское танковое училище.

Командир танковой роты 53-й гвардейской танковой бригады гвардии младший лейтенант А.И. Милюков с 25 по 29 апреля 1945 года в уличных боях в Берлине под огнём противника проделывал проходы в заграждениях, уничтожал огневые точки врага, чем обеспечивал продвижение вперёд стрелковых подразделений. Был ранен, но не покинул поле боя.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 июня 1945 года Милюкову Александру Ивановичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда" (№ 7838).

После войны лейтенант А.И. Милюков - в запасе. В 1955 году окончил Всесоюзный государственный институт кинематографии, и многие годы трудился кинорежиссёром на Одесской киностудии. Здесь же, в качестве актёра снялся в художественном фильме "Авдотья Павловна" (1966 год) и написал сценарий к художественному фильму "Экипаж машины боевой" (1983 год).

Скончался 28 февраля 1992 года. Похоронен в городе-герое Одессе.

Награждён орденом Ленина, орденом Отечественной войны 1-й степени, двумя орденами Красной Звезды, медалями.

В селе Наровчат Пензенской области в честь славного земляка, Героя Советского Союза А.И. Милюкова установлен обелиск.

"ПИШУ ПОСЛЕ СМЕРТИ…"

Поколение за поколением вот уже целых сорок лет осмысливает в жизни и в искусстве неполные четыре года войны. Почему так? Ответ, наверное, таится в этих годах.

Они, фронтовики, могут забыть день рождения внука, получения пенсии или ещё что-нибудь очень важное, но прислушайтесь к беседам ветеранов, когда они сыплют названиями фронтов и номерами гвардейских дивизий, названиям безвестных деревень, высоток и квадратов, датами наступлений и отступлений, форсирований и ранений, фамилиями и именами... Цвета, запахи, звуки... Они помнят сорокалетней давности травинку перед прицелом и могут нарисовать (если б умели!) лицо человека, передергивающего на краю окопа затвор "шмайссера". Они помнят черный зрачок его ствола и только в снах ноги у них делаются ватными, а душу сотрясает запоздавший на сорок лет шоковый страх.

Они уходят. Один за другим. И вместе с ними уходит что-то большее, чем рассказы, память, мемуарные и дневниковые строчки. Вместе с ними уходят и никогда больше не оживут их сны, их беды, их счастье от возможности дышать, от белой простыни и тёплого одеяла, от простого, не стреляющего солнечного дня.

... Эй, ПЕНЗА, ты живой? -вырвался из рации чужой голое. - Ты не сгорел в своем танке? Но я буду тебя поджигать ещё - до смерти...
- Это он! "Хитрющий"! - крикнул Гриша Чумак, заряжающий орудия.
- Вот фашист, нашу волну отыскал... Милюков схватил микрофон, щёлкнул тумблером:
- Я-то живой, а ты откуда, гад, так русский знаешь?
- Встретимся - расскажу, широка твоя страна родная... Ну что, выйдешь на своем колхозном тракторе против моей "пантеры"? Один на один, по-рыцарски?
- Хоть сейчас.
- Давай сейчас, только напиши завещание... - голос умолк, и экипаж "тридцатьчетверки" на секунду замер, глядя на командира.
- Ну что, парни, я ему всё правильно сказал? - спросил Милюков и, окинув лица одним взглядом, добавил:
- По местам.

Он мечтал летать, секретарь комсомольской организации средней школы Наровчата Пензенской области. А не ползать на гусеницах. Только окончил Пензенское авиаучилище ГВФ, и началась война. Послали в Борисоглебск переучиваться на истребителя. До фронта, до боёв оставалась всего лишь одна посадка - посадка в его последнем учебном полёте. Но сильный боковой ветер, который он не учёл, сдвинул на несколько метров самолет: шасси попало в канаву, истребитель "скапотировал", а Милюков от удара головой потерял сознание.

Сильный боковой ветер смешал всю ero судьбу: ухудшилось зрение и для авиации Саша стал непригоден.

В госпитале оказался в одной палате с Володей Ивановым, механиком-водителем КВ. А поскольку Саша играл на гитаре, пел, характер имел исполнительный и веселый, расставаться с ним танкисту не захотелось.

- Слушай, ты же рацию знаешь, она одинаковая и на танке, и на самолете, - сказал он однажды перед выпиской. - Пулемет за два дня изучишь - иди к нам в экипаж стрелком-радистом!

Имел Володя на груди уже тогда, в начале войны, две Красные Звезды и медаль "За отвагу" - как такого не послушаться! И восемнадцатилетний Милюков соврал на комиссии, сказал, что он танкист и что документы его сгорели в танке.

В первом же бою под Брянском у деревни Ольшаный Колодец их подбили: KB с перебитой гусеницей замер на нейтральной земле, в самом пекле. Лобовую броню KB немецкие снаряды не брали, но звон и грохот от их ударов стоял неимоверный, секла в кровь лица и руки окалина, а они вели бой, пока одним из попаданий не заклинило башню. Лишь когда стемнело, их отбуксировали в тыл. В броне KB торчало 17 вварившихся в нее, но не пробивших немецких бронебойных головок; экипаж всю ночь выковыривал из-под кожи окалину.

Опять резервный полк, опять "безлошадный". Быть стрелком-радистом ему расхотелось. "Механик-водитель - бог боя и хозяин машины", - часто говорил Иванов Володя и гонял "молодого", как мог: всему тот научился. Да и что за сложность - танк для летчика, человека, который знает уравнение Бернулли, законы аэродинамики и сложных расчетов! Пришлось опять соврать начальству, что он, мол, механик-водитель, а документы сгорели. Направили Милюкова на тарификационную комиссию. Вождение в боевых условиях он сдал отлично, а уж устройство!.. Собственными руками всю машину не раз перебрал - в то время его мускулатуре любой спортсмен мог бы позавидовать.

Вечером не удержался, раскрыл перед Володей новенькие "корочки":

- Второй класс тебе дали? Ну ты, Пенза, даешь, сукин сын, - научил на свою голову!..

В том-то все и дело, что у самого Володи класс был ниже - третий.

Получил Саша новенький "Т-34". Не изменяя своему правилу, разобрал и опять его собрал: кто сказал, что танки ползают? У него летать будет!

…"Тридцатьчетвёрка" Милюкова вылетела из капонира, как ласточка: где и когда встретишь еще этого хитрющего немца? А фашист был асом, при второй с ним встрече Милюков это понял: крутилась "пантера" змеёй под их снарядами. И Милюков не орал на командира орудия Семена Брагина, видел, что это не он мажет - немец уворачивается. Ушёл он тогда, во второй раз. А в первый - чудом ушли они. От смерти. Двумя снарядами прошила "тридцатьчетверку" та "пантера". Именно та, он её никогда не забудет. И откуда она только взялась? Как не заметили ее в горячке боя? Ас, немец, ас. Он и в бой входит во втором эшелоне, на готовенькое, когда видны и цели, и расстановка сил: пощелкает наших и исчезает, прикрываемый своими, словно привидение: как можно упустить такой случай?"
Милюков знал, что действия без приказа наказуемы, что даже победа может не спасти его от трибунала, но что же другое мог он ответить немцу?! А если он проиграет, судить будет некого - на этот раз "пантера" его живым не отпустит. Место поединка было чистое, безлесное, но неровное: балки, овраги. Где произойдет встреча? этого не знал никто. Сотни глаз с обеих сторон линии фронта провожали машины, и многие недоумевали: на что, сходясь лоб в лоб, рассчитывает "тридцатьчетверка"? Ведь её лобовую броню пушка "пантеры" пробивает с километра, а орудие "тридцатьчетверки" опасно для немца метров с трехсот. Пусть у "танюши" скорость в два раза больше, но что при атаке лоб в лоб от неё проку? Все равно семьсот метров она будет беззащитна, целых семьсот метров! "Пантер" в то время у гитлеровцев были единицы, и в боях они участвовали эпизодически. Когда на "Т-34" увеличили калибр орудия, он превзошел "пантеру" по всем статьям и впоследствии был признан лучшим танком второй мировой войны.

Сырой февральский рассвет застал танковую колонну на марше. Неожиданно из тумана выступили дома, строения - что это? Зашуршали картами, но тотчас в наушниках прозвучал приказ:

- Вперед! На Харьков!

Здесь они впервые встретились с "тиграми". Вынырнуло их из балочки десять против восьми замаскированных "тридцатьчетверок". "Не стрелять! - прозвучало по рации. - Подпустить поближе". Подпустили, дали залп. Искрами брызнули снаряды по броне "тигров", но не пробили ее. Подпустили еще, опять залп, и опять не пробили: идут "тигры". И тут уж дали залп они. Снаряд попал в моторное отделение милюков-ской "тридцатьчетверки", вспыхнул огонь. Саша пытался закрыть все люки, жалюзи, чтобы огонь задохнулся, но чуть не задохнулся сам. Экипаж выбрался и побежал полем, а Милюков на прощание оглянулся - это был его третий за войну танк. Милюков оглянулся и не увидел над своей машиной ни дымочка. Рванул назад. "Стой!" - услышал вслед, но не мог же бросить он машину! Все видели, как распахнул он башенный люк. Все видели, как ударило из него пламя, и через секунду раздался взрыв кормовых топливных баков. Все видели, как подпрыгнула "тридцатьчетверка", как полетели в небо куски брони, и тело механика-водителя скрылось в дыму и пламени.

"Погиб на глазах экипажа" - такая строчка появилась в тот вечер в соответствующих документах против фамилии "Милюков". Похоронная комиссия подобрала останки - что от человека остается после такого взрыва! - шлемофон, ботинок... Захоронили все это и на фанерную пирамиду повесили табличку.

Агафья Михайловна Милюкова получила похоронку. Но не могла прикоснуться к той пенсии, что назначили ей за погибшего Сашу. Ее аккуратно приносили пионеры и каждый раз торжественно и молчаливо салютовали тонкими ручонками, а она складывала деньги стопочкой и чувствовала: истрать она хоть копейку и потеряет право верить в чудо.

А чудо скоро случилось: пришло от Саши письмо. Но без даты оно было, а похоронка с датой, и мать, перечитывая и обливаясь слезами, отписала: "Сынок, получила я на тебя похоронку, да не знаю - почту ли клясть или благодарить судьбу. Скажи: письмо твое до нее, смерти этой, писано или после?.."

А когда уж второе получила, руки не слушались, глаза не видели сыновних строчек: "...После, мама, пишу после смерти..."

Он мог бы много написать ей о своем чудесном спасении. О том, что между ним и взрывом оказалась башня, которая закрыла его от осколков, что контузившая его взрывная волна отбросила далеко от огня; что, очнувшись ночью, он почувствовал, что вмерз в землю и правая сторона тела его почти не слушается; что наши войска ушли из Харькова, и несколько ночей он догонял их, ковыляя на восток по пашням, лесам и пепелищам и отсиживаясь днем в подвалах, сараях, на чердаках... А как расскажешь о том, как, набросив мешок на голову, Милюкова взяли "в плен" советские разведчики, приняв то ли за "языка", то ли за дезертира, и хотели пустить в расход за то, что молчит. А он смотрел на них умиленно, нежно, Но молчал вовсе не из-за счастья - язык у него чудовищно распух и отказался повиноваться. Написать что-нибудь - рука не действует, так и стоял чурбан чурбаном, пока не появился капитан, оглядел его, "языка" без языка, его пропахшую соляркой телогрейку, его руки, лицо и бросил коротко: "В госпиталь!"

…Они увидели друг друга одновременно, и ствол "пантеры" тотчас же блеснул пламенем: немец не хотел терять ни метра преимущества из тех семисот. Снаряд вонзился в землю совсем рядом; Милюков взглянул на секундомер и скомандовал: "Не стрелять". Впрочем, он мог бы об этом и не говорить. Скорость - вот что сейчас было нужнее всего, и по ровной грунтовке Милюков пролетел бы эти семьсот за сорок секунд - да, да, под восемьдесят километров в час ходила его "тридцатьчетверка", хотя по паспорту ей полагалось не более шестидесяти! Воистину летала, не ползала, но и за эти секунды успел бы немец влепить в него три снаряда. А здесь не дорога, местность неровная, камни, овраги - ревет мотор во всю мочь, а "танька" катится где тридцать, а где и вовсе двадцать. Как ни крути, меньше чем за полторы-две минуты эти семьсот не пройдешь - десяток, а то и полтора снарядов выпустит немец за это время при своей скорострельности, как от них спрячешься? А вот он и вовсе встал - правильно, зачем ему-то спешить, да и целиться несравнимо удобнее...

Так на что же рассчитывал Милюков, командир танка, пересаживаясь за рычаги и выводя машину на ту дуэль, которая больше походила на расстрел? На машину? Да. Но прежде на мастерство. Свое и экипажа. В пушку его, мастерство, вместо снаряда не затолкаешь, броневой лист им не усилишь, а вот угадать момент вражеского выстрела, рвануть за секунду до него рычаги, увильнуть, торжествующе увидев, как в то самое место, где ты только что был, врезалась бронебойная болванка, и снова газануть вперед - это он мог. И это он сделал, увидев, как "пантера" замерла, и поняв, что в следующее мгновение она выстрелит.

- Двенадцать секунд, командир! - крикнул после второго выстрела Коля Лукьянский. - Двенадцать!!
Милюков и сам засёк, что между первым и вторым снарядом немца прошло двенадцать секунд. Перед танком оказалось метров двести ровного поля, и Саша дал полный газ: по-прежнему молча. не стреляя, вильнувшая было "тридцатьчетвёрка" метнулась вперёд.- ..Девять! Десять! Одиннадцать!! - заорал опять Лукьянский, и Милюков что есть силы рванул на себя оба бортoвых фрикциона. Танк замер, а снаряд немца прямо перед ним вспорол землю.
- Вперед!
Да, сейчас они крутятся точно так, как крутилась в последнем бою под их пушкой эта вот "пантера", но она крутилась, убегая, а они наступают. Хватит ли у немца нервов не нажать спуск, когда снаряд уже в казённике, а смерть неумолимо приближается? Хватит ли воли сделать паузу, обмануть, подарить и несколько секунд, и полсотню метров перед собой, чтобы забрать потом жизнь, когда "тридцатьчетверка" растет в прицеле неестественно быстро - что за мотор у этого русского? Нет - снова двенадцать секунд, и гремит выстрел "пантеры". И снова Милюков уходит от смерти!
- Снаряд! - кричит он наконец долгожданное.
- У кузне! - Гриша Чумак давно, еще в капонире, запихнул бронебойный и давно уже, очень давно, сжимает в руках второй:- У кузне снаряд!! - повторяет он свою присказку. Сеня Брагин уже столько держит "пантеру" в прицеле, что занемели пальцы, кажется, что от одной ненависти его взгляда может расплавиться ее броня!
Но стрелять еще рано, ещё немножечко рано...

Только спустя двадцать пять лет попадет он опять в Харьков транзитным пассажиром. Поедет на ту окраину, которую видел когда-то в сыром тумане и черном дыму. И не узнает ее: вместо курных изб - двадцатиэтажные махины. Где горела его "тридцатьчетвёрка", где вмерзал он, беспамятный, в землю? Может быть, здесь, у витрин универмага? А может, в этом парке? Вон в нем и мемориальный комплекс есть с макетом танка и фамилии погибших - золотом на граните. "Вечная слава"... И окатит Александра Ивановича холодной волной, когда под номером четырнадцатым в списке он увидит: "Гвардии старшина Милюков А. И. - механик-водитель". Пойдет бывший танкист в горком партии, чтобы сказать, что жив он, что работает режиссером на Одесской киностудии, снимает научно-популярные фильмы и в Харькове проездом-на съемки. И исчезнет с того дня его фамилия из списка погибших, а четырнадцатую строчку займет прочерк: золотистая металлическая пластина. "С удовольствием будем читать вашу фамилию только в титрах",- скажут ему харьковчане.

…Милюков аж охнул, когда "пантера" дернулась и резво покатилась задним ходом, не переставая нащупывать его пушкой. Охнул сначала радостно: "Сдрейфил немец!", а потом охнул еще раз, когда увидел, что впереди овраги и его преимущество скорости и маневра здесь практически равно нулю; он понял, что достанет "пантеру" на выстрел перед немецкими позициями, которые совсем рядом. А там - батарея, да и в танк ведь еще попасть надо! Милюков не знал теперь, зачем он выжимает из двигателя все пятьсот пятьдесят лошадиных и даже больше, зачем один летит на вражеский передний край, бьет машину, швыряя ее то в сторону от снаряда, то в камни, овраги, ямы - туда, где лежал кратчайший путь к улепетывающей "пантере". Сейчас, в такой ярости и ненависти, и он, и его ребята могли бы сражаться со всем враждебным миром.

Да, они тоже были асами танкового боя, и знали об этом все. Не случайно именно им поручали то пройти непроходимое болото, то проникнуть в партизанский отряд и возглавить его операцию, то разведку, то прорыв. Не случайно танк Милюкова первым форсировал Десну по её дну и -точно так же будет еще форсировать Ирпень, Шпрее, Нейсе, первым выйдет в тыл ставки Гитлера под Гольсеном, и командир танкового соединения прокричит тогда Милюкову по рации: "Ты что, летать научился?" Танк Милюкова взбесит пикирующего на него лётчика своей живучестью, и тот затянет пике в азарте так низко, что будет сбит на выходе из него взрывной волной собственной - опять промазавшей - бомбы. Не случайно один из тех танков, которые ворвутся в Берлин, имея в "боекомплекте" алое знамя Победы, будет танк Милюкова. Правда, ему "не повезет" - опередят Егоров и Кантария, и тогда Александр собственными руками установит знамя совсем неподалёку от рейхстага, на Александер-плац, над штабом войск СС.

Да, он станет асом, пройдя университеты в самых страшных местах самой страшной войны: Сталинград, Курская дуга, битва за Киев, Берлин. Останется жив, выбираясь из сгоревших, взорванных, расстрелянных тринадцати боевых машин!

Но многое из рассказанного будет потом, и Милюков, преследуя "пантеру" "хитрющего" ещё ничего об этом не знает, но и сейчас ясно, что не случайно именно его позывной, именно "Пензу" искал в эфире фашист, "по-рыцарски" убегающий под прикрытие. И не зря искал!

...Ни разу немец не повернулся к "тридцатьчетвёрке" уязвимым бортом, аккуратно катился задом. Но что он мог сделать, когда оказался перед "пантерой" крутой спуск и лишь на секунду, задрав в небо пушку, она показала днище? И этой секунды хватило для того, чтобы точно в него влепить бронебойный снаряд!
В "тридцатьчетверке" орали и хохотали от восторга, словно дети, видя, что занялась "пантера" факелом, что рвутся в ней снаряды, что не открылся даже ни один люк. Их отрезвил, пожалуй, только голос комбата по рации:
- Дуэлянт! Гасконец пензенский! Под трибунал пойдешь, понял?
Саша взялся за рычаги и, разворачивая машину, подумал о комбате с благодарностью: молодец, что не под руку - понимает. Но дойти до своих не пришлось - начался бой, а Милюков был к немцам ближе всех. В том бою он сжег три "тигра", размесил с землей несколько орудий с расчетами - вот и думай, комбат: то ли судить Милюкова, то ли награждать?..

Может быть, кто-то скажет, что приукрасил корреспондент, ну как он может даже со слов очевидца воспроизвести так картину поединка: кто как посмотрел и кто что подумал?

Могу. Потому что видел тот бой собственными глазами, хотя и родился после войны. Видел судорожные руки, наводящие орудие, белобрысого Семёна Брагина, погибшего в день Победы в Кенигсберге; видел пьяного от счастья после боя с "пантерой" Колю Лукьянского - погиб Коля в Берлине второго мая: вылез из люка посмотреть фашистскую столицу, а "гитлерюгенд" восемь пуль всадил ему в спину; видел заряжающего Гришу Чумака и слышал собственными ушами его присказку, которой он провожает каждый снаряд: "У кузне!.." Неизвестна Милюкову его судьба: "Может, увидит фильм и откликнется", - говорит он, Герой Советского Союза, автор сценария художественной картины, снятой недавно на Одесской киностудии. Называется она "Экипаж машины боевой" и рассказывает именно о поединке с фашистским асом.

Во сколько сценариев, повестей, романов уложится такая вот жизнь? Наверное, отдельная была бы история о том, как стал он после войны секретарем Наровчатского райкома комсомола, как стреляли в него из обрезов те, кто воровал по ночам зерно из бункеров хлебоуборочных комбайнов: "Шапку жаканом сбили, но не попали". Наверняка фильм можно снять и о том, как он, студент сценарного факультета ВГИКа, секретарь институтской комсомольской организации, вёл однажды собрание, затянувшееся на два дня. Критиковали Министерство кинематографии (было такое) и спрашивали у присутствующего здесь же зам. министра: "Когда же о нас позаботится министерство?" Статья под таким заголовком появилась в декабре 1951 года в "Комсомолке" и была подписана так: "По поручению комсомольского coбрания ВГИКа А. Милюков, И. Владимирцева, Г. Чухрай, С. Ростоцкий". Кому мы нужны, спрашивали в ней комсомольцы, ведь фильмов в год делается единицы, а нас, получающих дипломы, сотни! В статье говорилось что "позиция коллегии Министерства кинематографии во главе с министром кинематографии тов. Большаковым по существу ничем не отличается от точки зрения тов. Переславцева (зам. министра. - Ю.Г.)", который критику комсомольского собрания квалифицировал как "проявление нездоровых настроений и паникерства".

Поменяли министра. Hапряжённый был бы фильм.

А может, когда-нибудь Милюков снимет картину о последнем своем бое - 7 мая? О том, как рванули они из Берлина спасать Прагу, на помощь её восставшим, истекавшим кровью? Был приказ "Машин не жалеть. Скорость танков решает судьбу города". И плавились от оборотов подшипники, рассыпались коробки и гусеницы. Его "ласточка" дошла бы, но нарвалась под Дрезденом на засаду: 12 врытых в землю "тигров" противотанковая батарея зениток... Прямое попадание в "тридцатьчетверку". Экипаж, увидев залитого кровь командира, покинул машину и доложил, что Милюков погиб. "Так кто ж тогда ведёт бой?" - спросило у них начальство. Да, их "тридцатьчетверка" жила: горел зажженный ею "тигр" и падали под пулеметами фашисты. Это Милюков пришел в сознание. Экипаж вернулся к своему командиру, но второй жизни оборвал.

А летом 1968 года получает мама Александра Ивановича письмо:

"Уважаемая Агафья Михайловна!

Нам воинам-интернационалистам, проходящим службу в ГДР, удалось узнать Ваш адрес. Рядом с нашей частью находится могила Вашего сына, гвардии лейтенанта, танкиста Александра Ивановича Милюкова. Спасибо Вам, матери, воспитавшей такого человека. Мы следим за могилой: "Никто не забыт..."

Агафья Михайловна переслала письмо сыну и, пока он не прислал ответ, мучилась: как он там, ведь море всё же? А сын был в экспедиции, снимал очередной фильм под названием "Море вас ждёт".

- Я написал туда, в часть, о том, что жив - здоров, но ответа так и не получил, - говорит Александр Иванович.

А может, напишет когда-нибудь он (или кто-нибудь другой) об этой его жизни? И будет в той толстенной книге одна маленькая главка о том, как снимал он свой "Экипаж..." Как мучительно искал "натуру", как внимательно вглядывался в актерский экипаж, как замерло сердце, когда сел сорок лет спустя за свежевыкрашенные рычаги и вспомнил свои - отполированные руками, как уговаривал оператора не строить макет танка в студии, а снимать "живьём", с рук, в настоящей "тридцатьчетверке": "Найду я тебе два метра до фокуса, в танке найду, не такой уж он тесный! И свет поставим..." И снимали, и ставили: "Двадцать девять тысяч рублей сэкономили на декорациях",- улыбаясь, говорит Александр Иванович.

Он сценарист. Но на съемочной площадке был и консультантом, и художником, и инженером, и разнорабочим - не мог не быть. И удивлялся, что такие привычные "киношные" слова режут его слух: "Натура" - минированная балка, "грим" - обожженная кожа, "реквизит" - раскалённый от стрельбы автомат, "костюм" - тлеющая на спине телогрейка или промасленный комбинезон. Он и теперь слово "декорации" говорит с усилием.

Потому что всё это - его жизнь.

Ю. ГЕЙКО. Одесса. ("Комсомольская правда" от 03.01.1985 г.)

Биография предоставлена Уфаркиным Николаем Васильевичем
    Источники

     Герои Советского Союза. Краткий биографический словарь. Том 2. М.: Воениз., 1988
     Грачев Н.А., Нечаев М.М. Твои земляки. 2-е изд. Пенза, 1956
     Когда пушки гремели... 1941-1945... 2-е изд. М., 1978
     Кубани славные сыны. - Кн. 2. - Краснодар, 1985"

Отредактировано Порфирьева Г.И. (2011-04-10 22:01:54)

0

3

Милюков А.И.

0

4

Алексей ЕРОХИН, Софья БЕКОВА, газета "Молодой Ленинец", 2002 год,  http://publish.pnz.ru/ml/2002/7047.htm#H02

Танковая дуэль на Курской дуге

                    http://publish.pnz.ru/ml/2002/7047/250x160/h02.jpg


     Разгар боев на Курской дуге. Июль 1943-го.

    - Эй, русский, ты еще живой?

    Командир "тридцатьчетверки" старшина Александр Милюков опешил. Что за чушь собачья? А рация продолжала издеваться:

    - На твоем колхозном тракторе только в могилу. Ну что, выйдешь на нем один на один, по-рыцарски, против моей "Пантеры"?

    Старшина Милюков понял, с кем имеет дело. Его волну отыскал фашист. Да не простой, а "хитрющий", как его прозвали в экипаже.

    - Я готов, вражина недобитая.

    - Выходи на дуэль сейчас. Только завещание напиши, а то не найдут тебя, Россия - страна большая...

    - Сам о завещании побеспокойся, - уже не говорил, а кричал Милюков, матеря немца, что называется, на чем свет стоит.

    Гитлеровец был в более выгодных условиях: 76-миллиметровая пушка Т-34 не брала лобовую броню "Пантеры", а последняя, напротив, могла сжечь наших чуть ли не с двух километров, а уж с тысячи-то метров наверняка.

    Милюков нервничал, понимая, что останется в живых только при одном условии - если с блеском выиграет поединок. Иначе либо смерть от фашиста, либо трибунал, ведь Т-34 сорвался с боевой позиции без приказа комбата. Успокаивало то, что местность давала шанс на успех: она была безлесой, но испещренной балками и оврагами. А Т-34 - это скорость, маневренность, куда там "Пантере" до него!

    Успех в рыцарском поединке зависел от мастерства двух экипажей. От того, кто первым обнаружит противника, кто первым нанесет прицельный выстрел, кто сумеет вовремя увернуться, и от многого-многого другого.

    Главное - приблизиться к "Пантере" на дистанцию 300 - 400 метров, тогда огневую дуэль можно вести на равных. А пока придется идти под прицельным огнем.

    Гитлеровец выстрелил сразу, едва экипажи увидели друг друга. Снаряд вонзился рядом. Увеличить скорость? Но танк на каменистом участке давал километров тридцать, не более, и прибавить мог лишь чуть-чуть. Не пролетишь эти семьсот метров, немец успеет смертельно врезать. И Милюков тут же дал по тормозам, снизив скорость. Решил, пусть немец прицелится. Александр "видел" его за броней, чувствовал, как он впился в прицел... "Тридцатьчетверка" рванула чуть раньше, может на секунду, прежде чем из ствола "Пантеры" плеснуло пламя. Опоздал немец, снаряд прошел мимо.

    - Вот так-то, фриц, дальнобойная пушка - это еще не все! - прокричал Милюков. К нему пришла уверенность, что теперь на открытой местности он сможет увильнуть от немецкого снаряда. А тут еще Николай Лукьянский с восторгом закричал:

    - Двенадцать секунд, командир, я засек!

    - Умница, - похвалил Милюков. Теперь он знал, что между первым и вторым выстрелом немца - двенадцать секунд.

    Русский танк то резко тормозил, то бросался в сторону, и немецкие снаряды ложились мимо. Экипаж мастерски использовал каждую ложбинку, холмик для своей защиты. Советская боевая машина неумолимо приближалась к "Пантере". Немецкий ас посылал снаряд за снарядом, но "тридцатьчетверка" была неуязвима и росла в прицеле неестественно быстро. Нервы у немца не выдержали, и "Пантера" стала отступать.

    - Струсил, гад! - кричал Милюков.

    "Хитрющая бестия" ни разу не подставила борт или корму. И только единожды, когда перед отступающей "Пантерой" оказался спуск, она, задрав пушку, на секунду показала днище. Этой секунды и хватило, чтобы Семен Брагин влепил бронебойным в самое уязвимое место. Немецкий танк охватило пламя, "Пантера" заносчивого немца загорелась. Экипаж Милюкова захлебывался от восторга, танкисты кричали, хохотали, ругались.

    Всех их отрезвил голос комбата по рации:

    - Милюков! Дуэлянт хренов, под суд пойдешь!

    Уже после боя отважной четверке скажут, как внимательно наблюдали за поединком советская и немецкая стороны. Никто не ввязался в бой. Наблюдали с тревогой и любопытством - наиредчайший случай рыцарской дуэли в XX веке!

    Уже после боя Милюков оценил выдержку комбата, его опыт. В момент поединка тот не произнес ни слова, понимал - нельзя под руку. Свое недовольство высказал, когда поединок был выигран, и единожды. Может быть, потому, что в душе был доволен, а может, оттого, что по окончании дуэли бой разгорелся уже между подразделениями и экипаж Милюкова вновь праздновал победу, да какую! "Тридцатьчетверка" встретилась с тремя "Тиграми", сожгла их, а затем раздавила вместе с расчетами несколько артиллерийских орудий...

     Александр Милюков родился в 1923 году в селе Наровчат Пензенской области в крестьянской семье. На фронт прибыл в 1942-м, попросился в танкисты, механиком-водителем.

    В июне 1945-го был удостоен звания Героя Советского Союза.

    После войны Милюков работал на Одесской киностудии. В 1983 году на экраны вышел захватывающий фильм "Экипаж машины боевой", снятый по его сценарию. В этом фильме, рассказывающем о рыцарской дуэли на Курской дуге, снялись известные актеры, в том числе Сергей Маковецкий.

    На легендарном танке Т-34 было написано: "Пенза мстит!"

     http://publish.pnz.ru/ml/2002/7047.htm#H02

0

5

Кадры из фильма "Экипаж машины боевой" (сценарий Милюкова А.И.) http://www.youtube.com/watch?v=AMeFv3OT_eI :

Кадр из фильма:
http://s3.uploads.ru/t/nbAis.jpg
https://i.imgur.com/RwTnKi4l.jpg

0

6

Фильм "Экипаж машины боевой" (сценарий Милюкова А.И.) https://www.youtube.com/watch?v=xg4jSmLUakU :

0

7

http://uploads.ru/t/h/S/J/hSJUa.png http://s6.uploads.ru/t/kYOXu.png http://s7.uploads.ru/t/FdyzT.png

Нагрдной лист от 24.10.1943г. 20 гв.тбр на орден Красной Звезды http://www.podvignaroda.ru/?n=21994223 , http://www.podvig-naroda.ru/filter/filterimage?path=VS/126/033-0686044-2959+004-2958/00000135.jpg&id=21994295&id=21994295&id1=6019b992f4136435dce5b07338b27d44 , http://www.podvig-naroda.ru/filter/filterimage?path=VS/126/033-0686044-2959+004-2958/00000136.jpg&id=21994296&id=21994296&id1=2598af962be86d540aae3c23644766e9 :
http://s2.uploads.ru/t/b54m3.jpg http://s2.uploads.ru/t/VMIQ9.jpg

Наградной лист от 12 мая 1945г. 53 гв.тбр на Героя Советского Союза http://www.podvignaroda.ru/?n=150021382 , http://www.podvig-naroda.ru/filter/filt … c5d5bb572a , http://www.podvig-naroda.ru/filter/filt … 3819abe5c2 :
http://s2.uploads.ru/t/gh9DF.jpg http://s2.uploads.ru/t/wWtUJ.jpg

0

8

http://pravoslavie58region.ru/index.php … i-2171.htm

04.05.2010

Александр Милюков сохранил память о подвиге пензенских танкистов

     
        http://pravoslavie58region.ru/vesti-2171.files/image011.jpg

Фильм «Экипаж машины боевой» вышел на экраны страны 27 лет назад. Однако мало кто знает, что прототип главного персонажа киноленты - пензенец, прошедший войну до Берлина и получивший за это звание Героя Советского Союза.

Главный герой фильма о мужестве русского человека в борьбе с врагом - отчаянный танкист Санька Меньшов по прозвищу «Пенза». Основанную на реальных событиях историю о том, как накануне большого сражения экипаж советского Т-34 принял вызов немецкого аса и в танковой дуэли одержал победу, сценарист фильма, уроженец Наровчата Александр Милюков, написал о себе. «Александр Меньшов - это прообраз Героя Советского Союза и нашего земляка Александр Иванович Милюкова», - рассказал директор краеведческого музея Наровчатского района Александр Сохряков.

Александр Милюков попал на фронт в 1942 году. Став командиром Т-34, подбил 7 танков противника. В самый разгар боев на Курской дуге в смертельном поединке «тридцатьчетвёрка» Милюкова уничтожила еще и немецкую «пантеру». Однако звание Героя уроженец Пензенской области получил позже, в 1945 году. «На своем боевом танке он один из первых прорвался к Берлину. Вот за этот подвиг он получил звание Героя Советского Союза», - пояснил Александр Сохряков.

Он провел свое детство в обычном деревянном доме в центре Наровчата. В местной школе закончил 10 классов. Уже после войны приходил сюда пообщаться с молодежью. Учительнице иностранных языков Марии Тюриной особенно запомнилась история о том, как Александр Иванович на войне был дважды похоронен. Известия об этом его мама получала из Германии и Харькова. «Вдруг письмо от него приходит. Она и говорит: «Сынок, ты как же писал письмо: до смерти или после?». Слава Богу, смерти не было, и в Харькове фамилию его из числа погибших удалили», - сказала учительница иностранных языков наровчатской средней школы (1963-2005 гг.) Мария Тюрина.

Александр Милюков был человеком открытым и артистичным. Юрий Андреев познакомился с ним в местном ДК, где молодой Герой Советского Союза охотно участвовал в концертах художественной самодеятельности. «Он был человеком, рожденным для искусства. Он читал много фронтовых стихов. В основном он был ведущим концерта. Он был душа всего коллектива», - поделился воспоминаниями работник культуры Наровчатского района (1953-2009 гг.) Юрий Андреев.

Не раз вызывавшие Александра Милюкова на бис наровчатцы совсем не удивились тому, что их земляк в 1955 году поступил в институт кинематографии и уехал в последствии работать на Одесскую киностудию. Сенсация случилась позже, когда Александр Иванович привез на малую родину художественный фильм «Экипаж машины боевой». «В Наровчате впервые в стране демонстрировали фильм Милюкова. Это поразительно было. Тишина была необыкновенная. Мне кажется, никто и не дышал в это время», - рассказала Мария Тюрина.

О том, как «Пенза мстит», после Наровчата узнала вся страна. Танкист Санька Меньшов стал любимцем публики, а его прототип Александр Милюков навсегда остался в сердцах земляков самым обаятельным и талантливым Героем Советского Союза. Он скончался в 1992 году и был похоронен в Одессе. В Наровчате о нем осталась добрая память и бюст на Алле Славы.

Репортаж: Анастасии Разенковой, Сергея Малина

http://penza.rfn.ru/rnews.html?id=68017&cid=7

0

9

В 70-ю годовщину Победы над фашизмом телеканал «Россия 1. Пенза» представляет проект под названием «Числится по списку... Герои-пензенцы». В нем собраны короткие, в основе своей документальные, очерки о Героях Советского Союза, чья жизнь тесно связана с регионом. Вот что удалось найти и обобщить по Александру Милюкова

Заголовок: "Пензенский Герой Милюков после войны снял более 40 фильмов на Одесской киностудии"  http://penza.rfn.ru/rnews.html?id=302897

0

10

http://s2.uploads.ru/t/jz0gT.jpg
МИЛЮКОВ
АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ
(19.03.1923 – 1.3.1992)
Звание Героя Советского Союза
присвоено Указом Президиума
Верховного Совета СССР от 27.06.1945

В газете Наровчатского района «По заветам Ленина» от 30 ноября 1976 г. опубликована статья «Дважды воскресший» о краеведах Дома пионеров, которые под руководством директора Назарочкиной Н.Н. собрали материал о земляке, Герое Советского Союза Александре Ивановиче Милюкове. На одной из встреч Александр Иванович подарил школьникам одесскую газету, где помещена большая статья о его боевом пути. Корреспондент записал у ребят такой рассказ.
« Милюковой Агафье Михайловне. Ваш сын, Милюков Александр Иванович, пал смертью храбрых в боях за город Харьков». Строчки расплывались, письмо выпало из рук.Через несколько месяцев, в том же, 1943 году получила мать письмо от сына: «Мама, я жив, здоров. Бью проклятых фашистов». В слезах мать пишет ответ сыну: «Ты это до смерти или после смерти пишешь, сынок ?». И сын шутливо, в тон матери, ответил: «После смерти, мама».

Как же Саша воскрес из мертвых?
Это было в феврале 1943 года. 15 наших танков «Т-34», в одном из которых был А. Милюков, ночью  ворвались в занятый фашистами Харьков. Завязался бой. Милюков направил свой танк навстречу двум немецким машинам. Выстрел и одна из них запылала огнём. И вдруг страшной силы толчок. Танк заполнился дымом. Бойцы откинули крышку люка, выскочили из танка и отползли за угол дома. А бой продолжался. Почти ничего не было видно из-за тумана и едкого дыма. И вдруг Александру почудилось, что его машина не горит, а только дымится, в голове пронеслась мысль: «А что если…». Он стремительно бросился к своей машине, забрался на неё, присел за башню, чтобы переждать обстрел и вползти в машину. И вдруг взрыв. Волной Александра отбросило куда-то в сторону. После боя солдаты подошли к догорающему танку. Неподалёку нашли Сашин шлем. И они поклялись: «Клянемся, что отомстим за нашего дорогого товарища». Контуженный, лишенный слуха и речи, очнулся он в десяти метрах от  машины. Бой уже кончился. Он выполз из укрытия и уже не помнил, как его доставили в госпиталь. Оттуда и написал письмо матери.

Потом снова фронт. Где только не приходилось ему воевать. С 29 апреля по 2 мая 1945 года бил немцев в  Берлине. 8 мая третий раз его тяжело контузило. И снова госпиталь.

Тяжело израненный, с Золотой Звездой Героя Александр Милюков вернулся домой. Работал в райкоме комсомола, Доме культуры. В дальнейшем закончил ВГИК и всю жизнь трудился кинорежиссером на Одесской киностудии. Создал более 40 фильмов. Один из них - биографический «Экипаж машины боевой», который рассказывает о его боевом танком экипаже, фильм, где он проявил себя как автор и режиссер.

Однажды Александр Иванович находился в Харькове. В центре города остановился у могилы-памятника,  стал читать имена павших на мемориальной доске и вдруг «Милюков Александр Иванович…». В горкоме партии он все рассказал о себе, что его фамилия на мемориальной доске это ошибка. Уже вторая ошибка. А в это время его мать получила письмо от воинов , служивших в Харькове. Они писали: «Дорогая Агафья Михайловна! Нам воинам- танкистам , удалось наконец установить ваш адрес, адрес матери, вырастившей такого славного сына. Ваш сын, Александр Иванович Милюков, похоронен в нашем городе в братской могиле. Мы взяли шефство над памятником. Почти всегда здесь бывают живые цветы….»

Мать отправила это письмо сыну. И он написал им, что это ошибка. Это было очень тёплое письмо,  письмо человека, второй раз воскресшего.

Источник: сайт ОО«Наровчатское землячество»

http://s2.uploads.ru/t/XR0Yv.jpg
Надгробный памятник. http://www.warheroes.ru/hero/hero.asp?id=25341

0

11

http://www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=1167
http://s7.uploads.ru/t/SYAmH.jpg

http://kraeved.museum-penza.ru/fund/207 фонды Пензенского государственного краеведческого музея
http://s2.uploads.ru/t/nwgPN.jpg http://s6.uploads.ru/t/7jJLK.jpg
производственная характеристика и.о. режиссера Одесской киностудии, 1963г.
сайт http://www.kino-teatr.ru/kino/screenwri … 028/works/ указывает, что Александр Иванович Милюков в 1962г. был одним из режиссеров фильма "Компаньерос" (Одесская киностудия, в прокате с августа 1963).

http://penza.bezformata.ru/listnews/mil … /31300709/

Пензенский Герой Милюков после войны снял более 40 фильмов на Одесской киностудии
Слова для песни «Моя Москва» написал лейтенант Марк Лисянский в 1941 году. Проезжая через столицу на фронт, он отдал его в редакцию «Нового мира», и в декабре 1941 оно было опубликовано. Весной 1942 года знаменитый композитор Исаак Дунаевский написал мелодию, но его устроила лишь первая строфа текста Лисянского, потому для песни остальные слова сочинил режиссер оркестра Дунаевского Сергей Агранян. В итоге, самому Лисянскому в приведенном выше варианте принадлежит первый куплет и вторая половина третьего куплета. Однако это как раз и самое важное для пензенцев. Почему? Потому что образ дважды воскресшего бойца, описанного в первом куплете песни, напомнил пензенскому Герою Александру Милюкову самого себя — участника многих танковых сражений. Двадцать два раза горел он в танке, на двух братских могилах выбито его имя. А он остался жив. После войны закончил ВГИК, работал на Одесской киностудии.
Он лично услышал песню в 1974 году. Вот как этот эпизод описывается в третьем издании книги «Герои и подвиги»: «Александр Милюков получает приглашение на праздничный огонек, посвященный Дню Победы, в Москву, на Центральное телевидение. Ехал с радостью. Предстояла встреча с хорошим человеком, старым другом Яковом Павловым.

И вот 9 мая 1974 года сидят они за одним столиком на московском телевизионном огоньке, хоть и пытались рассадить их режиссеры, вспоминают былые встречи, не вернувшихся с войны друзей-товарищей.

Подходит к ним, двум Героям Советского Союза, певец Юрий Гуляев и дарит песню Дунаевского, обращая свое внимание больше на Милюкова. Павлов хитровато посмеивается, слушая мелодию.

...Я по свету немало хаживал,
Жил в землянках, в окопах, в тайге,
Похоронен был дважды заживо,
Знал разлуку, любил в тоске.
Глянул Александр на друга Якова укоризненно: что ж ты выдал мою тайну!».

Пригласили на телевизионный огонек Александра Милюкова в качестве почетного гостя уже после войны. Вернемся же в самое начало истории Героя.

Александр Иванович Милюков родился 19 марта 1923 года в селе Наровчат Пензенской области в крестьянской семье. Окончил 10 классов и школу Гражданского воздушного флота.

В Советской Армии с 1941 года. На фронтах Великой Отечественной войны с 1942 года. Воевал механиком-водителем тяжелого танка КВ, а затем пересел на средний «Т-34», и вскоре стал командиром танка. В феврале 1943 года в боях за город Харьков его экипаж одержал первую победу над «тигром». В самый разгар боев на Курской дуге в смертельном поединке «тридцатьчетверка» Милюкова уничтожает «пантеру», а затем еще три немецких «тигра».

В 1944 году А.И. Милюков окончил Саратовское танковое училище.

Командир танковой роты 53-й гвардейской танковой бригады гвардии младший лейтенант А.И. Милюков с 25 по 29 апреля 1945 года в уличных боях в Берлине под огнем противника проделывал проходы в заграждениях, уничтожал огневые точки врага, чем обеспечивал продвижение вперед стрелковых подразделений. Был ранен, но не покинул поле боя.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 июня 1945 года Милюкову Александру Ивановичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».
После войны лейтенант Милюков — в запасе. В 1955 году окончил Всесоюзный государственный институт кинематографии, длительное время работал кинорежиссером на Одесской киностудии. Здесь же, в качестве актера снялся в художественном фильме «Авдотья Павловна» (1967 год).

Всего Александр Милюков создал более 40 фильмов. Один из них — биографический «Экипаж машины боевой», который рассказывает о его боевом экипаже, фильм, где он проявил себя как сценарист и режиссер.

А именно, он написал сценарий о своей военной молодости, вспомнив случай поистине удивительный. Произошел он летом 1943 года, во время затишья перед началом великой битвы на Курской дуге.

Немецкому асу-танкисту в период противостояния двух армий пришла в голову эксцентрическая идея — осуществить в бронированных машинах нечто вроде средневекового поединка. «Я визифайт тебя на туэль. Отин-на-отин. По-ритцарски!» — обратился он, выйдя на нашу волну, к Сане Меньшову, командиру «Т-34» с надписью на борту: «Пенза мстит!». Асу уже хорошо был знаком танк с этой надписью, не раз они сталкивались на поле боя, и у Сани был свой, особый счет к фашисту: он расстрелял танки двух его лучших друзей.

И поединок состоялся. Сцена поединка поставлена и снята так, что в иных местах дух захватывает от напряжения боя и остроты ситуаций. Машины не воспринимаются просто бездушным металлом. Танкисты нерасторжимо связаны со своей техникой, так, как если бы то были не танки, а боевые кони.
Скончался Александр Милюков 1 марта 1992 года. Похоронен в городе-герое Одессе.

В газете Наровчатского района «По заветам Ленина» от 30 ноября 1976 года опубликована статья «Дважды воскресший» краеведов Дома пионеров, которые собрали материал о земляке, Герое Советского Союза Александре Милюкове.

На одной из встреч Александр Иванович лично подарил школьникам одесскую газету «Комсомольская правда» от 03.01.1985 года, где помещена большая статья о его боевом пути. Ее автор Ю. Гейко:

«Пишу после смерти...

Поколение за поколением вот уже целых сорок лет осмысливает в жизни и в искусстве неполные четыре года войны. Почему так? Ответ, наверное, таится в этих годах.

Они, фронтовики, могут забыть день рождения внука, получения пенсии или еще что-нибудь очень важное, но прислушайтесь к беседам ветеранов, когда они сыплют названиями фронтов и номерами гвардейских дивизий, названиям безвестных деревень, высоток и квадратов, датами наступлений и отступлений, форсирований и ранений, фамилиями и именами... Цвета, запахи, звуки... Они помнят сорокалетней давности травинку перед прицелом и могут нарисовать (если б умели!) лицо человека, передергивающего на краю окопа затвор «шмайссера». Они помнят черный зрачок его ствола и только в снах ноги у них делаются ватными, а душу сотрясает запоздавший на сорок лет шоковый страх.

Они уходят. Один за другим. И вместе с ними уходит что-то большее, чем рассказы, память, мемуарные и дневниковые строчки. Вместе с ними уходят и никогда больше не оживут их сны, их беды, их счастье от возможности дышать, от белой простыни и теплого одеяла, от простого, не стреляющего солнечного дня.
... Эй, ПЕНЗА, ты живой? — вырвался из рации чужой голое. — Ты не сгорел в своем танке? Но я буду тебя поджигать еще — до смерти...
— Это он! «Хитрющий»! — крикнул Гриша Чумак, заряжающий орудия.
— Вот фашист, нашу волну отыскал... Милюков схватил микрофон, щелкнул тумблером:
— Я-то живой, а ты откуда, гад, так русский знаешь?
— Встретимся — расскажу, широка твоя страна родная... Ну что, выйдешь на своем колхозном тракторе против моей «пантеры»? Один на один, по-рыцарски?
— Хоть сейчас.
— Давай сейчас, только напиши завещание... — голос умолк, и экипаж «тридцатьчетверки» на секунду замер, глядя на командира.
— Ну что, парни, я ему все правильно сказал? — спросил Милюков и, окинув лица одним взглядом, добавил:
— По местам.

Он мечтал летать, секретарь комсомольской организации средней школы Наровчата Пензенской области. А не ползать на гусеницах. Только окончил Пензенское авиаучилище ГВФ, и началась война. Послали в Борисоглебск переучиваться на истребителя. До фронта, до боев оставалась всего лишь одна посадка — посадка в его последнем учебном полете. Но сильный боковой ветер, который он не учел, сдвинул на несколько метров самолет: шасси попало в канаву, истребитель «скапотировал», а Милюков от удара головой потерял сознание.
Сильный боковой ветер смешал всю eгo судьбу: ухудшилось зрение и для авиации Саша стал непригоден
В госпитале оказался в одной палате с Володей Ивановым, механиком-водителем КВ. А поскольку Саша играл на гитаре, пел, характер имел исполнительный и веселый, расставаться с ним танкисту не захотелось.

— Слушай, ты же рацию знаешь, она одинаковая и на танке, и на самолете, — сказал он однажды перед выпиской. — Пулемет за два дня изучишь — иди к нам в экипаж стрелком-радистом!

Имел Володя на груди уже тогда, в начале войны, две Красные Звезды и медаль «За отвагу» — как такого не послушаться! И восемнадцатилетний Милюков соврал на комиссии, сказал, что он танкист и что документы его сгорели в танке.

В первом же бою под Брянском у деревни Ольшаный Колодец их подбили: KB с перебитой гусеницей замер на нейтральной земле, в самом пекле. Лобовую броню KB немецкие снаряды не брали, но звон и грохот от их ударов стоял неимоверный, секла в кровь лица и руки окалина, а они вели бой, пока одним из попаданий не заклинило башню. Лишь когда стемнело, их отбуксировали в тыл. В броне KB торчало 17 вварившихся в нее, но не пробивших немецких бронебойных головок; экипаж всю ночь выковыривал из-под кожи окалину.

Опять резервный полк, опять «безлошадный». Быть стрелком-радистом ему расхотелось. «Механик-водитель — бог боя и хозяин машины», — часто говорил Иванов Володя и гонял «молодого» как мог: всему тот научился. Да и что за сложность — танк для летчика, человека, который знает уравнение Бернулли, законы аэродинамики и сложных расчетов! Пришлось опять соврать начальству, что он, мол, механик-водитель, а документы сгорели. Направили Милюкова на тарификационную комиссию. Вождение в боевых условиях он сдал отлично, а уж устройство!.. Собственными руками всю машину не раз перебрал — в то время его мускулатуре любой спортсмен мог бы позавидовать.

Вечером не удержался, раскрыл перед Володей новенькие «корочки»:

— Второй класс тебе дали? Ну ты, Пенза, даешь, сукин сын, — научил на свою голову!..

В том-то все и дело, что у самого Володи класс был ниже — третий.

Получил Саша новенький «Т-34». Не изменяя своему правилу, разобрал и опять его собрал: кто сказал, что танки ползают? У него летать будет!
…«Тридцатьчетверка» Милюкова вылетела из капонира, как ласточка: где и когда встретишь еще этого хитрющего немца? А фашист был асом, при второй с ним встрече Милюков это понял: крутилась «пантера» змеей под их снарядами. И Милюков не орал на командира орудия Семена Брагина, видел, что это не он мажет — немец уворачивается. Ушел он тогда, во второй раз. А в первый — чудом ушли они. От смерти. Двумя снарядами прошила «тридцатьчетверку» та «пантера». Именно та, он ее никогда не забудет. И откуда она только взялась? Как не заметили ее в горячке боя? Ас, немец, ас. Он и в бой входит во втором эшелоне, на готовенькое, когда видны и цели, и расстановка сил: пощелкает наших и исчезает, прикрываемый своими, словно привидение: как можно упустить такой случай?».

Милюков знал, что действия без приказа наказуемы, что даже победа может не спасти его от трибунала, но что же другое мог он ответить немцу?! А если он проиграет, судить будет некого — на этот раз «пантера» его живым не отпустит. Место поединка было чистое, безлесное, но неровное: балки, овраги. Где произойдет встреча? Этого не знал никто. Сотни глаз с обеих сторон линии фронта провожали машины, и многие недоумевали: на что, сходясь лоб в лоб, рассчитывает «тридцатьчетверка»? Ведь ее лобовую броню пушка «пантеры» пробивает с километра, а орудие «тридцатьчетверки» опасно для немца метров с трехсот. Пусть у «танюши» скорость в два раза больше, но что при атаке лоб в лоб от нее проку? Все равно семьсот метров она будет беззащитна, целых семьсот метров! «Пантер» в то время у гитлеровцев были единицы, и в боях они участвовали эпизодически. Когда на «Т-34» увеличили калибр орудия, он превзошел «пантеру» по всем статьям и впоследствии был признан лучшим танком Второй мировой войны.

Сырой февральский рассвет застал танковую колонну на марше. Неожиданно из тумана выступили дома, строения — что это? Зашуршали картами, но тотчас в наушниках прозвучал приказ:

— Вперед! На Харьков!

Здесь они впервые встретились с «тиграми». Вынырнуло их из балочки десять против восьми замаскированных «тридцатьчетверок». «Не стрелять! — прозвучало по рации. — Подпустить поближе».
Подпустили, дали залп. Искрами брызнули снаряды по броне «тигров», но не пробили ее. Подпустили еще, опять залп, и опять не пробили: идут «тигры». И тут уж дали залп они. Снаряд попал в моторное отделение милюковской «тридцатьчетверки», вспыхнул огонь. Саша пытался закрыть все люки, жалюзи, чтобы огонь задохнулся, но чуть не задохнулся сам. Экипаж выбрался и побежал полем, а Милюков на прощание оглянулся — это был его третий за войну танк. Милюков оглянулся и не увидел над своей машиной ни дымочка. Рванул назад. «Стой!» — услышал вслед, но не мог же бросить он машину! Все видели, как распахнул он башенный люк. Все видели, как ударило из него пламя, и через секунду раздался взрыв кормовых топливных баков. Все видели, как подпрыгнула «тридцатьчетверка», как полетели в небо куски брони, и тело механика-водителя скрылось в дыму и пламени.

«Погиб на глазах экипажа» — такая строчка появилась в тот вечер в соответствующих документах против фамилии «Милюков». Похоронная комиссия подобрала останки — что от человека остается после такого взрыва! — шлемофон, ботинок... Захоронили все это и на фанерную пирамиду повесили табличку.

Агафья Михайловна Милюкова получила похоронку. Но не могла прикоснуться к той пенсии, что назначили ей за погибшего Сашу. Ее аккуратно приносили пионеры и каждый раз торжественно и молчаливо салютовали тонкими ручонками, а она складывала деньги стопочкой и чувствовала: истрать она хоть копейку и потеряет право верить в чудо.

А чудо скоро случилось: пришло от Саши письмо. Но без даты оно было, а похоронка с датой, и мать, перечитывая и обливаясь слезами, отписала: "Сынок, получила я на тебя похоронку, да не знаю — почту ли клясть или благодарить судьбу. Скажи: письмо твое до нее, смерти этой, писано или после?..».

А когда уж второе получила, руки не слушались, глаза не видели сыновних строчек: «...После, мама, пишу после смерти...».

Он мог бы много написать ей о своем чудесном спасении. О том, что между ним и взрывом оказалась башня, которая закрыла его от осколков, что контузившая его взрывная волна отбросила далеко от огня. Что очнувшись ночью, он почувствовал, что вмерз в землю и правая сторона тела его почти не слушается; что наши войска ушли из Харькова, и несколько ночей он догонял их, ковыляя на восток по пашням, лесам и пепелищам и отсиживаясь днем в подвалах, сараях, на чердаках... А как расскажешь о том, как, набросив мешок на голову, Милюкова взяли «в плен» советские разведчики, приняв то ли за «языка», то ли за дезертира, и хотели пустить в расход за то, что молчит. А он смотрел на них умиленно, нежно, но молчал вовсе не из-за счастья — язык у него чудовищно распух и отказался повиноваться. Написать что-нибудь — рука не действует, так и стоял чурбан чурбаном, пока не появился капитан, оглядел его, «языка» без языка, его пропахшую соляркой телогрейку, его руки, лицо и бросил коротко: «В госпиталь!».
…Они увидели друг друга одновременно, и ствол «пантеры» тотчас же блеснул пламенем: немец не хотел терять ни метра преимущества из тех семисот. Снаряд вонзился в землю совсем рядом; Милюков взглянул на секундомер и скомандовал: «Не стрелять». Впрочем, он мог бы об этом и не говорить. Скорость — вот что сейчас было нужнее всего, и по ровной грунтовке Милюков пролетел бы эти семьсот за сорок секунд — да, да, под восемьдесят километров в час ходила его «тридцатьчетверка», хотя по паспорту ей полагалось не более шестидесяти! Воистину летала, не ползала, но и за эти секунды успел бы немец влепить в него три снаряда. А здесь не дорога, местность неровная, камни, овраги — ревет мотор во всю мочь, а «танька» катится где тридцать, а где и вовсе двадцать. Как ни крути, меньше чем за полторы-две минуты эти семьсот не пройдешь — десяток, а то и полтора снарядов выпустит немец за это время при своей скорострельности, как от них спрячешься? А вот он и вовсе встал — правильно, зачем ему-то спешить, да и целиться несравнимо удобнее...

Так на что же рассчитывал Милюков, командир танка, пересаживаясь за рычаги и выводя машину на ту дуэль, которая больше походила на расстрел? На машину? Да. Но прежде на мастерство. Свое и экипажа. В пушку его, мастерство, вместо снаряда не затолкаешь, броневой лист им не усилишь, а вот угадать момент вражеского выстрела, рвануть за секунду до него рычаги, увильнуть, торжествующе увидев, как в то самое место, где ты только что был, врезалась бронебойная болванка, и снова газануть вперед - это он мог. И это он сделал, увидев, как «пантера» замерла, и поняв, что в следующее мгновение она выстрелит.

— Двенадцать секунд, командир! — крикнул после второго выстрела Коля Лукьянский. — Двенадцать!!!

Милюков и сам засек, что между первым и вторым снарядом немца прошло двенадцать секунд. Перед танком оказалось метров двести ровного поля, и Саша дал полный газ: по-прежнему молча. Не стреляя, вильнувшая было «тридцатьчетверка» метнулась вперед. — ...Девять! Десять! Одиннадцать!! — заорал опять Лукьянский, и Милюков что есть силы рванул на себя оба бортoвых фрикциона. Танк замер, а снаряд немца прямо перед ним вспорол землю.

— Вперед!

Да, сейчас они крутятся точно так, как крутилась в последнем бою под их пушкой эта вот «пантера», но она крутилась, убегая, а они наступают. Хватит ли у немца нервов не нажать спуск, когда снаряд уже в казеннике, а смерть неумолимо приближается? Хватит ли воли сделать паузу, обмануть, подарить и несколько секунд, и полсотню метров перед собой, чтобы забрать потом жизнь, когда «тридцатьчетверка» растет в прицеле неестественно быстро — что за мотор у этого русского? Нет — снова двенадцать секунд, и гремит выстрел «пантеры». И снова Милюков уходит от смерти!

— Снаряд! — кричит он наконец долгожданное.
— У кузне! — Гриша Чумак давно, еще в капонире, запихнул бронебойный и давно уже, очень давно, сжимает в руках второй: — У кузне снаряд!!— повторяет он свою присказку. Сеня Брагин уже столько держит «пантеру» в прицеле, что занемели пальцы, кажется, что от одной ненависти его взгляда может расплавиться ее броня!

Но стрелять еще рано, еще немножечко рано...

Только спустя двадцать пять лет попадет он опять в Харьков транзитным пассажиром. Поедет на ту окраину, которую видел когда-то в сыром тумане и черном дыму. И не узнает ее: вместо курных изб — двадцатиэтажные махины. Где горела его «тридцатьчетверка», где вмерзал он, беспамятный, в землю? Может быть, здесь, у витрин универмага? А может, в этом парке? Вон в нем и мемориальный комплекс есть с макетом танка и фамилии погибших — золотом на граните.

«Вечная слава»... И окатит Александра Ивановича холодной волной, когда под номером четырнадцатым в списке он увидит: «Гвардии старшина Милюков А.И. — механик-водитель». Пойдет бывший танкист в горком партии, чтобы сказать, что жив он, что работает режиссером на Одесской киностудии, снимает научно-популярные фильмы и в Харькове проездом на съемки. И исчезнет с того дня его фамилия из списка погибших, а четырнадцатую строчку займет прочерк: золотистая металлическая пластина. «С удовольствием будем читать вашу фамилию только в титрах», — скажут ему харьковчане.

…Милюков аж охнул, когда «пантера» дернулась и резво покатилась задним ходом, не переставая нащупывать его пушкой. Охнул сначала радостно: «Сдрейфил немец!», а потом охнул еще раз, когда увидел, что впереди овраги и его преимущество скорости и маневра здесь практически равно нулю; он понял, что достанет «пантеру» на выстрел перед немецкими позициями, которые совсем рядом. А там — батарея, да и в танк ведь еще попасть надо! Милюков не знал теперь, зачем он выжимает из двигателя все пятьсот пятьдесят лошадиных и даже больше, зачем один летит на вражеский передний край, бьет машину, швыряя ее то в сторону от снаряда, то в камни, овраги, ямы — туда, где лежал кратчайший путь к улепетывающей «пантере». Сейчас, в такой ярости и ненависти, и он, и его ребята могли бы сражаться со всем враждебным миром.

Да, они тоже были асами танкового боя, и знали об этом все. Не случайно именно им поручали то пройти непроходимое болото, то проникнуть в партизанский отряд и возглавить его операцию, то разведку, то прорыв. Не случайно танк Милюкова первым форсировал Десну по ее дну и — точно так же будет еще форсировать Ирпень, Шпрее, Нейсе, первым выйдет в тыл ставки Гитлера под Гольсеном, и командир танкового соединения прокричит тогда Милюкову по рации: «Ты что, летать научился?»
Танк Милюкова взбесит пикирующего на него летчика своей живучестью, и тот затянет пике в азарте так низко, что будет сбит на выходе из него взрывной волной собственной — опять промазавшей — бомбы. Не случайно один из тех танков, которые ворвутся в Берлин, имея в «боекомплекте» алое знамя Победы, будет танк Милюкова. Правда, ему «не повезет» — опередят Егоров и Кантария, и тогда Александр собственными руками установит знамя совсем неподалеку от рейхстага, на Александерплац, над штабом войск СС.

Да, он станет асом, пройдя университеты в самых страшных местах самой страшной войны: Сталинград, Курская дуга, битва за Киев, Берлин. Останется жив, выбираясь из сгоревших, взорванных, расстрелянных тринадцати боевых машин!

Но многое из рассказанного будет потом, и Милюков, преследуя «пантеру» «хитрющего» еще ничего об этом не знает, но и сейчас ясно, что не случайно именно его позывной, именно «Пензу» искал в эфире фашист, «по-рыцарски» убегающий под прикрытие. И не зря искал!

...Ни разу немец не повернулся к «тридцатьчетверке» уязвимым бортом, аккуратно катился задом. Но что он мог сделать, когда оказался перед «пантерой» крутой спуск и лишь на секунду, задрав в небо пушку, она показала днище? И этой секунды хватило для того, чтобы точно в него влепить бронебойный снаряд!

В «тридцатьчетверке» орали и хохотали от восторга, словно дети, видя, что занялась «пантера» факелом, что рвутся в ней снаряды, что не открылся даже ни один люк. Их отрезвил, пожалуй, только голос комбата по рации:

— Дуэлянт! Гасконец пензенский! Под трибунал пойдешь, понял?

Саша взялся за рычаги и, разворачивая машину, подумал о комбате с благодарностью: молодец, что не под руку — понимает. Но дойти до своих не пришлось — начался бой, а Милюков был к немцам ближе всех. В том бою он сжег три «тигра», размесил с землей несколько орудий с расчетами — вот и думай, комбат: то ли судить Милюкова, то ли награждать?..

Может быть, кто-то скажет, что приукрасил корреспондент, ну как он может даже со слов очевидца воспроизвести так картину поединка: кто как посмотрел и кто что подумал?
Могу. Потому что видел тот бой собственными глазами, хотя и родился после войны. Видел судорожные руки, наводящие орудие, белобрысого Семена Брагина, погибшего в день Победы в Кенигсберге. Видел пьяного от счастья после боя с «пантерой» Колю Лукьянского — погиб Коля в Берлине второго мая: вылез из люка посмотреть фашистскую столицу, а «гитлерюгенд» восемь пуль всадил ему в спину. Видел заряжающего Гришу Чумака и слышал собственными ушами его присказку, которой он провожает каждый снаряд: «У кузне!..». Неизвестна Милюкову его судьба: «Может, увидит фильм и откликнется», — говорит он, Герой Советского Союза, автор сценария художественной картины, снятой недавно на Одесской киностудии. Называется она «Экипаж машины боевой» и рассказывает именно о поединке с фашистским асом.

Во сколько сценариев, повестей, романов уложится такая вот жизнь? Наверное, отдельная была бы история о том, как стал он после войны секретарем Наровчатского райкома комсомола, как стреляли в него из обрезов те, кто воровал по ночам зерно из бункеров хлебоуборочных комбайнов: «Шапку жаканом сбили, но не попали».

Наверняка фильм можно снять и о том, как он, студент сценарного факультета ВГИКа, секретарь институтской комсомольской организации, вел однажды собрание, затянувшееся на два дня. Критиковали Министерство кинематографии (было такое) и спрашивали у присутствующего здесь же замминистра: «Когда же о нас позаботится министерство?».

Статья под таким заголовком появилась в декабре 1951 года в «Комсомолке» и была подписана так: «По поручению комсомольского coбрания ВГИКа А. Милюков, И. Владимирцева, Г. Чухрай, С. Ростоцкий». Кому мы нужны, спрашивали в ней комсомольцы, ведь фильмов в год делается единицы, а нас, получающих дипломы, сотни! В статье говорилось что «позиция коллегии Министерства кинематографии во главе с министром кинематографии тов. Большаковым по существу ничем не отличается от точки зрения тов. Переславцева (зам. министра. — Ю.Г.)», который критику комсомольского собрания квалифицировал как «проявление нездоровых настроений и паникерства».

Поменяли министра. Hапряженный был бы фильм.

А может, когда-нибудь Милюков снимет картину о последнем своем бое — 7 мая? О том, как рванули они из Берлина спасать Прагу, на помощь ее восставшим, истекавшим кровью? Был приказ «Машин не жалеть. Скорость танков решает судьбу города». И плавились от оборотов подшипники, рассыпались коробки и гусеницы. Его «ласточка» дошла бы, но нарвалась под Дрезденом на засаду: 12 врытых в землю «тигров» противотанковая батарея зениток... Прямое попадание в «тридцатьчетверку». Экипаж, увидев залитого кровь командира, покинул машину и доложил, что Милюков погиб.

«Так кто ж тогда ведет бой?» — спросило у них начальство. Да, их «тридцатьчетверка» жила: горел зажженный ею «тигр» и падали под пулеметами фашисты. Это Милюков пришел в сознание. Экипаж вернулся к своему командиру, но второй жизни оборвал.
А летом 1968 года получает мама Александра Ивановича письмо:

«Уважаемая Агафья Михайловна!
Нам воинам-интернационалистам, проходящим службу в ГДР, удалось узнать Ваш адрес. Рядом с нашей частью находится могила Вашего сына, гвардии лейтенанта, танкиста Александра Ивановича Милюкова. Спасибо Вам, матери, воспитавшей такого человека. Мы следим за могилой: «Никто не забыт...».

Агафья Михайловна переслала письмо сыну и, пока он не прислал ответ, мучилась: как он там, ведь море все же? А сын был в экспедиции, снимал очередной фильм под названием «Море вас ждет».

— Я написал туда, в часть, о том, что жив-здоров, но ответа так и не получил, — говорит Александр Иванович.

А может, напишет когда-нибудь он (или кто-нибудь другой) об этой его жизни? И будет в той толстенной книге одна маленькая главка о том, как снимал он свой «Экипаж...». Как мучительно искал «натуру», как внимательно вглядывался в актерский экипаж, как замерло сердце, когда сел сорок лет спустя за свежевыкрашенные рычаги и вспомнил свои — отполированные руками, как уговаривал оператора не строить макет танка в студии, а снимать «живьем», с рук, в настоящей «тридцатьчетверке»: «Найду я тебе два метра до фокуса, в танке найду, не такой уж он тесный! И свет поставим...». И снимали, и ставили: «Двадцать девять тысяч рублей сэкономили на декорациях», — улыбаясь, говорит Александр Иванович.

Он сценарист. Но на съемочной площадке был и консультантом, и художником, и инженером, и разнорабочим — не мог не быть. И удивлялся, что такие привычные «киношные» слова режут его слух: «натура» — минированная балка, «грим» - обожженная кожа, «реквизит» — раскаленный от стрельбы автомат, «костюм» — тлеющая на спине телогрейка или промасленный комбинезон. Он и теперь слово «декорации» говорит с усилием.

Потому что все это — его жизнь».

В селе Наровчат Пензенской области в честь Героя Советского Союза А. И. Милюкова установлен обелиск.

Жизнь и подвиг Героя увековечены также в очерке пензенского журналиста. В проекте телеканала «Россия 1. Пенза», посвященном Героям-пензенцам, предлагаем познакомиться с ним.
Трижды воскресший

Из наградного листа:

«...В боях за город Гольсен лично сам уничтожил: один тяжелый танк, один средний танк и до пятидесяти солдат и офицеров противника. В боях за город Барут уничтожил одно противотанковое орудие, восемьдесят автомашин, сорок солдат и офицеров противника. В уличных боях в Берлине под сильным огнем противника он таранил один завал, при этом уничтожил один зарытый танк, четыре зенитных орудия, шесть пулеметов и до семидесяти солдат и офицеров противника. За мужество и умелое руководство своим подразделением командованием батальона выдвинут на должность командира роты. Героически сражаясь за Родину, не щадя крови и своей жизни на подступах к г. Дрезден, в тяжелом бою уничтожил в засаде один тяжелый немецкий танк и до шестидесяти солдат и офицеров. Будучи тяжело ранен, не покидая поля боя, продолжал выполнять боевую задачу...».

Все это было написано в победном сорок пятом о гвардии лейтенанте Александре Милюкове. До этого были огненные версты, пламя горящих сел и городов, вспаханные снарядами родные нивы, бои в Сталинграде, на Курской дуге, Корсунь-Шевченковская битва, форсирование Десны, Днепра, Шпрее, Нейсе...

* * *

...Может быть, секунды, а может, минуты лежал он, уткнувшись лицом в жесткий срез свежей стерни. Пуля, пропев, сбила увернувшийся из-под мотовила комбайна колосок и ушла куда-то дальше в степь. Война научила, интуитивно почувствовав опасность, упасть раньше выстрела. То было на войне.

Но сейчас ведь не война. Нелегкие, голодные, но все же долгожданные первые послевоенные мирные годы. И ты — не лейтенант, командир танковой роты, а секретарь райкома комсомола. Прибежал вчера в Наровчат парнишка, совсем еще мальчик, только позавчера вручал ему комсомольский билет: так, мол, и так, Александр Иваныч, воруют хлебушек мужики прямо из-под комбайна. На головах мешки, в руках обрезы... Такое редкость, однако ж кое-где случалось.

Сам решил Александр проследить. И вот лежит сейчас на стерне. Пугнул, правда, вражину двумя выстрелами из пистолета да чуть сам не остался на этом поле. Но, видно, судьба счастливчика...
У кого это? Кажется, у Николая Грибачева: никто не сумеет сказать, сколько мыслей может пронестись в голове человека за одно короткое мгновение, — они летят быстрее света, в каких-то немыслимых сечениях и ракурсах, совмещая прошлое с будущим, козявку, ползущую по рукаву гимнастерки, со звездными безднами Вселенной. Можно все вспомнить и представить, даже самое невероятное. Случаются такие мгновения.

А ему, секретарю комсомольскому, было что вспомнить в ту минуту, когда над головой близко взвизгнула бандитская пуля. Чего только не перевидел, не пережил за годы войны. Но труднее всего забыть начало.

* * *

22 июня подняли по тревоге курсантов Пензенского авиаучилища ГВФ. Выстроили. Командир эскадрильи латыш Самолис, двухметрового роста мужчина, будто выдавил тяжелый вздох:

— Мальчики, война...

В тот же день экипаж Милюкова направили в Борисоглебское училище. И летать бы ему, громить вражеских асов, да незадача, разбился в учебном полете: подвела машина. В госпитале познакомился с танкистом Володей Ивановым. Он и соблазнил пойти в танкисты.

— Чего тебе, Сашок, рацию знаешь, пулемет разберешь, соберешь разок-другой, вот тебе и готовый стрелок-радист.

Так вот и попал Сашка Милюков на тяжелый танк КВ.

В одном из боев под селом Олынано-Колодец немцы разбили гусеницу, превратился танк в неподвижную мишень. Повреждение удалось устранить только ночью Уже потом насчитали танкисты: двадцать восемь немецких болванок приварилось в бою к броне, а не пробили. Когда пришли своим ходом, механик-водитель Иванов невесело пошутил:

— Ну вот, брат, чуть не познакомились мы с косой... Уральским сталеварам наше спасибо за добротную броню.
Страх первого боя давно уже позади, да и думать ли ему, старшине Милюкову, о смерти в свои семнадцать с небольшим. Не думал о ней и даже тогда, когда друзья: «похоронили».

А случилось это позже, в конце августа сорок третьего года, под Харьковом.

Дым не успевал рассеиваться в прохладном воздухе. Выстрелы собственной пушки сливались с разрывами вражеских снарядов. В стальной коробке танка стоял такой гул, будто кто-то колотил снаружи по броне десятком огромных кувалд. Наверное, поэтому не таким уж сильным показался снарядный взрыв в моторном отделении машины. Не сильный — это только так говорится. Повыскакивали ребята из танка со звоном в голове. А считать шишки да почесывать синяки недосуг. Тут бы поскорей отползти подальше, не то, как рванет, костей не соберешь. Танкисты — в ложбинку, метров на пятнадцать отползли. Смотрит Милюков: даже не дымится «тридцатьчетверка». Бросился к ней: «Еще повоюем!».

— Назад, Сашка!

В несколько секунд он достиг танка и вспрыгнул на броню... Взрыва не почувствовал. Очнулся ночью на холодной земле.

Много позже, когда поправился, узнал, что в тот же день доложили командованию: «Милюков погиб на глазах экипажа».

Получила мать, Агафья Михайловна, первую похоронку на сына вместе с его письмом. Заливаясь горькими слезами, не помня себя, трясущейся рукой выводила на листе бумаги: «...Ты это до смерти или после смерти пишешь, сыночек?..»

Сын ответил: «После, мамочка, после. Подождет она еще, не ко времени стучится. Мне победить еще надо. А похоронная — это ошибка. Ну что ж, дорогая, не попадает снаряд дважды в одно и то же место. Повоюем!».

Ошибся тогда Сашка. Попадает. И было это попадание за двенадцать часов до Великой Победы...
Герой Советского Союза Александр Иванович Милюков подлечился в Сочи, закончил Всесоюзный государственный институт кинематографии (ВГИК) и уже достаточно проработал на Одесской студии художественных фильмов. Забываться многое стало, как вдруг получает приглашение на праздничный огонек, посвященный Дню Победы, в Москву, на Центральное телевидение. Ехал с радостью. Предстояла встреча с хорошим человеком, старым другом Яковом Павловым. Да-да, с тем самым «комендантом» знаменитого дома сержанта Павлова в Сталинграде! Человек, который до конца войны для Александра Милюкова был эталоном мужества и героизма. Как-то, работая над очередным сценарием, Милюков вычитал слова известного многим писателя Джеймса Брюса, дескать, героем может стать только тот, кто попадает в особое положение. Можно ли с этим согласиться, когда весь наш народ в суровые годы войны попал в особое положение — защитников Родины? И здесь не до героизма в каком-то особом положении, а отстоять самое сокровенное — свое детство, дом, памятные с юных лет улицу, поле за околицей, лес...

А Яков Павлов! Ну что ж, он настоящий герой. После битвы в Сталинграде он доложил командованию: «За двадцать три дня немногочисленный гарнизон оттянул на себя два батальона противника, уничтожил гранатами и бутылками с горючей смесью полдесятка танков, триста пятьдесят гитлеровцев».

Это ли не героизм! Это ли не пример мужества и стойкости!

Они стали друзьями только в 1953-м. А тогда, в заснеженных окопах Сталинграда, получая партийный билет, механик-водитель танка, восемнадцатилетний старшина Милюков поклялся драться так, как воевали ребята гвардии сержанта Якова Павлова.

И вот 9 мая 1974 года сидят они за одним столиком на московском телевизионном огоньке, хоть и пытались рассадить их режиссеры, вспоминают былые встречи, не вернувшихся с войны друзей-товарищей.

Подходит к ним, двум Героям Советского Союза, певец Юрий Гуляев и дарит песню Дунаевского, обращая свое внимание больше на Милюкова. Павлов хитровато посмеивается, слушая мелодию.

...Я по свету немало хаживал,
Жил в землянках, в окопах, в тайге,
Похоронен был дважды заживо,
Знал разлуку, любил в тоске.

Родилась эта песня в первые месяцы войны, когда коричневая чума катилась по нашей земле, когда весь наш народ был в тревоге за будущее Родины. А написал слова этой песни молодой тогда поэт Марк Лисянский, следуя по дороге на фронт. Сочинил, заскочил в редакцию газеты, оставил и ушел...

Глянул Александр на друга Якова укоризненно: что ж ты выдал мою тайну! А перед глазами снова письмо родной матери: «Ты это до смерти или после смерти пишешь, сыночек?..» И как приложение к нему еще одно письмо, солдатское: «Дорогая Агафья Михайловна! Нам, воинам-танкистам, удалось узнать Ваш адрес. Адрес Матери, вырастившей такого преданного Родине сына. Наша часть располагается в нескольких километрах от могилы, где захоронен Ваш сын — Герой Советского Союза Милюков Александр Иванович...».

И далее, следим, мол, за могилкой братской: никто не забыт, и ничто не забыто...

Переслала это письмо мать благополучно живущему и поныне, трижды воскресшему сыну. Первый его порыв— ответить своим молодым братьям по оружию — танкистам: «Жив я, солдаты, жив!» Ночь не спал. Ну как же! Вновь пережил тот день, когда боевые друзья во второй раз посчитали погибшим...

Пал фашистский Берлин. Корпус, где служил гвардии лейтенант Милюков, стремительно пошел на Прагу. На помощь братскому чехословацкому народу! Тогда Александр Иванович был уже командиром танковой роты. В отрогах Судет, за Дрезденом, советских воинов пыталась задержать встречными боями группировка танковых, войск врага. Под деревушкой Вильсдруф (рота Милюкова шла в голове походной колонны) лейтенанту докладывают его танкисты, выдвинутые вперед в качестве разведки:

— Товарищ лейтенант! Двенадцать замаскированных, «тигров» и четырнадцать зениток в районе...

Связывается командир роты по рации с начальством, получает приказ: «Выходите во фланг по оврагу. Остальные отвлекут, создадут видимость атаки».

Десяток наших стальных громадин гитлеровцы увидели, когда они успели раздавить их первые пушки. Последовал затем ошеломляющий удар с фланга. Прошло несколько минут, и вдруг откуда-то из-за кустов изрыгнула горячий металл фашистская машина. Тяжелый снаряд угодил в лобовую броню. Погибли механик и командир орудия. Гвардии лейтенант Милюков с радистом, тяжело раненные, с трудом вылезли из танка, заползли в какой-то подвал. Подобрали их пехотинцы. Таким он был, его последний бой...
* * *

Прежде чем познакомиться с режиссером Одесской киностудии Александром Милюковым, о его боевых подвигах я слышал немало легенд. Он-де первым прошел со своими танками через болото в район ставки Гитлера под Гольсеном, и там врагу несладко пришлось. Да и сам танкист чудом уцелел. Он расстрелял тремя танками семнадцать вражеских!

Не выдержал, спросил об этом ветерана в первое же наше знакомство. Оказались правдой и первое и второе. Только с небольшой поправкой: не семнадцать танков врага, а два десятка, а может, и больше — кто их точно считал тогда. Не ради наград сражались.

— Для нас, танкистов, самой высокой была медаль «За отвагу». Ее своей считали: танк на ней, — рассказывал мне Александр Иванович. — А о случае, что в легенду вошел... Так ведь приказ получили: стать в засаде у дамбы и ждать. Целую группировку встречали. А где она — лишь фашистские штабы знали. Вышла на нас. Пропустили всю колонну. Ударили залпом по первому и последнему. Остальное было делом техники. Минут семь длился этот бой. Правда, опомнились гансы, и мы две машины из трех потеряли. Огрызались они уже больше от злости.

Последний раз мы увиделись на территории студии. На съемочной площадке, уронив набок свой хобот, дымился «подбитый» «тигр». Александр Иванович снимал документальный фильм. Опять что-то напутали пиротехники: не с той стороны танк «подожгли». И тут же раздастся повелительная команда режиссера:

— Стоп! Повторяем дубль. Из мотора дым дай! Железо, оно гореть не будет!

И снова мечется по площадке помреж. Все должно быть, как было, иначе — переснимать. Все как некогда было. Тем более, ленту снимает танкист, герой войны.

А. Станчев. «Герои и подвиги» (Сборник очерков), Саратов, Приволжское книжное издательство, 1976 год)

При составлении биографических данных о Героях Советского Союза были использованы архивные материалы и сведения из Интернета.

Источник: ГТРК Пенза 02.04.2015  12:36

0

12

http://penza.er.ru/news/2017/2/13/vadin … h-geroyah/

13 февраля 2017, 14:36
Вадинский район: молодогвардейцы рассказывают о земляках-героях
http://s8.uploads.ru/t/m2QzN.jpg
В Вадинском районе продолжаются мероприятия для детей и подростков по патриотическому воспитанию. 10 февраля активист «Молодой Гвардии Единой России» Юлия Козлова рассказала учащимся о земляке, Герое Советского Союза, кинорежиссере Одесской киностудии, уроженце села Наровчат - Александре Ивановиче Милюкове.
Это человек удивительной судьбы. Он стал асом, пройдя университеты в самых страшных местах самой страшной войны: Сталинград, Курская дуга, битва за Киев, Берлин. Остался жив, выбираясь из сгоревших, взорванных, расстрелянных тринадцати боевых машин! Он кинематографист, сумевший воплотить в творчестве многое, что было им пережито на войне.
Для ребят был показан художественный кинофильм «Экипаж машины боевой», сценарий к которому написал сам Александр Милюков, где он же  являлся  прототипом главного персонажа киноленты- танкиста Саньки Меньшова по прозвищу «Пенза».
Данные мероприятия проводятся для сохранения памяти об участниках Великой отечественной войны; формирования у молодежи высокого патриотического сознания, чувства верности своему Отечеству, готовности к выполнению гражданского долга по защите интересов Родины на основе изучения исторических ценностей.

Отредактировано простомария (2017-02-14 19:42:36)

0

13

ДУЭЛЬ

Светлой памяти Героя Советского Союза
Александра Ивановича Милюкова

Жестокие бои велись под Курском,
Вносили танки свой посильный вклад.
В наушниках звучит на чисто русском:
– Я встретиться с тобою, «Пенза», рад.

Как враг поймал их позывной в эфире,
Наш экипаж в дальнейшем не узнал.
Их грозный танк Т-34
Он трактором колхозным обозвал.

И командир, друзей окинув глазом,
Подумал молча: бог мой, помоги.
Без слов решенье выдохнули разом,
И Милюков сам сел за рычаги.

На поединок вызвала «Пантера»,
Вооруженьем много раз мощней.
А наших в бой вела святая вера
За честь, свободу Родины своей.

До этого они встречались дважды,
Но бой безрезультатно проходил.
«Пантеру» мастерство спасло однажды,
Потом создатель «Пензу» пощадил.

Коснёмся мы прямых исходных данных,
Чтоб дальше разговор точней вести:
А воевать с пантерою на равных
На триста метров надо подойти.

Она же с километра поражает,
Дуэль на равных здесь не подойдёт.
Лишь мастерство особое спасает,
Но ведь оно не каждого спасёт.

И первый выстрел ясно за «Пантерой»,
Потом ещё не менее пяти.
Наш танк спасался мастерством и верой
И смог на эти метры подойти.

Находит тот, кто опытнее ищет,
«Пантера» стала пятиться назад,
На миг подставив уязвимо днище –
Туда, как в точку, угодил снаряд.

Не передать мне радость экипажа,
Когда рвануло у врага внутри.
Их экипаж не показался даже –
Т-34 выиграл пари.

Бой основной же только начинался,
Комбат в горячке «Пензу» костерил.
Но экипаж и тут не растерялся –
Ещё три мощных «Тигра» усмирил.

Потом бои до самого Берлина.
Был тяжек путь и кровью он алел.
Под ним сгорела не одна машина,
И он горел, но чудом уцелел.

Для наших глаз отрадная картина,
Потомок, ты за далью не забудь:
Утюжил танком улицы Берлина,
Стрелкам своим прокладывая путь.

Победа! Но приказ идти на Прагу.
И снова километры позади.
Под Дрезденом приговорён на плаху
Засадою их ждущей впереди.

И замерла подбитою машина,
Обильно кровью залит командир.
А экипаж – не трусости ль вершина? –
Покинул танк, свой запятнав мундир.

На всех устах звучал, как заклиная,
Победы голос – горько умирать.
Поступок экипажа понимая,
Я всё-таки не вправе одобрять.

А танк подбитый, словно феникс ожил,
Перед врагом престиж не уронил:
То Милюков, очнувшись, бой продолжил,
Хоть экипаж его похоронил.

Война грешит обычной круговертью:
То бой, то медсанбат и реже тыл.
Вёл поединок он ещё со смертью –
В отчётах дважды похоронен был…

Остались в прошлом времена лихие,
Но память воскрешает тех, кто жил.
За этот бой, а также за другие
На грудь Звезду Героя получил.

Николай Басов
г.Южноуральск, Челябинская обл.
26.12.2018, 07.01.2019

+1

14

Это письмо, мама, я пишу тебе после смерти . Военные истории Великой отечественной войны.

0


Вы здесь » "Никто не забыт, ничто не забыто". Всенародная Книга памяти Пензенской области. » Наровчатский район » МИЛЮКОВ Александр Иванович. Герой Советского Союза.